Russian

text

Г. 1560 — 1561. „саются Русскаго имени. Въ отношеніи къ под- „даннымъ онъ удивительно снисходителенъ, „привѣтливъ; любитъ разговаривать съ ними, „часто даетъ имъ обѣды во дворцѣ, и, не „смотря на то, умѣетъ быть повелитель- „нымъ; скажетъ Боярину: *иди!* и Бояринъ „*бѣжитъ*; изъявитъ досаду Вельможѣ, и Вель- „можа въ отчаяніи: скрывается, тоскуетъ „въ уединеніи, отпускаетъ волосы въ знакъ „горести, пока Царь не объявитъ ему про- „щенія. Однимъ словомъ, нѣтъ народа въ Ев- „ропѣ, болѣе Россіянъ преданнаго своему Го- „сударю, коего они равно и страшатся и лю- „бятъ. Непрестанно готовый слушать жа- „лобы и помогать, Іоаннъ во все входитъ, „все рѣшитъ; не скучаетъ дѣлами и не весе- „лится ни звѣриною ловлею, ни музыкою, за- „нимаясь единственно двумя мыслями: какъ „служить Богу, и какъ истреблять враговъ „Россіи (2)!“ Вѣроятно ли, чтобы Государь любимый, обожаемый, могъ съ такой высоты блага, счастія, славы, низвергнуться въ бездну ужасовъ тиранства? Но свидѣтельства добра и зла равно убѣдительны, неопровержимы; остается только представить сей удивительный феноменъ въ его постепенныхъ измѣненіяхъ (3). Исторія не рѣшитъ вопроса о нравственной свободѣ человѣка; но предполагая оную въ сужденіи своемъ о дѣлахъ и характерахъ, изъясняетъ тѣ и другіе вопервыхъ природ- Русскаго имени, Бояринъ, Вельможа, Царь, Россіяне, Государь, Іоаннъ, тиранство, нравственная свобода